Результаты и Перспективы

Результаты и Перспективы Ярема Ковалив руководил Госагентством рыбного хозяйства с апреля 2015 по август 2017. По мнению целого ряда специалистов, в том числе нашего издания, отмечен как высококлассный менеджер, и без сомнения прогрессивный реформатор. Что же удалось изменить в рыбном хозяйстве? Кто сопротивлялся реформам? Чем он может гордиться, а о чем жалеет?

Люди не понимали, что это за Госрыбагентство

У каждого свои мотивации идти во власть. У меня, как банально это не звучит, – была цель сделать что-то полезное для государства. Поначалу казалось, что, будучи чиновником, изменить все очень просто. Работайте честно, поменяйте правила игры, не делайте глупостей. На самом деле все намного сложнее. Но многие вещи мы все же сделали, потому что смотрели на процессы свежим взглядом.
Я вызвал подчиненных и мы проговаривали, как и что происходит пошагово. Совместно с ними решали что-то объединить, то отменить. Например, чтобы выйти на воду для промышленного вылова рыбы, надо было получить пять различных документов. А когда начали анализировать, оказалось, что два документа примерно одинаковы. Объединили, провели масштабную дерегуляцию. Однако дальнейший опыт показал, что слишком много дерегуляции тоже не в пользу рынка, бюрократия иногда тоже нужна.
Но у вас нет полномочий, чтобы регулировать эту сферу. Что-то зависит от депутатов, что-то – от правительства. Как вы лоббировали свои интересы?
В 2015 году рыбной отрасли, как таковой, не было в повестке дня ни в агросекторе, ни в СМИ, ни для общества. Мне кажется, что большинство людей не понимали, что это за Госрыбагентство, чем оно занимается.
Что нам удалось сделать? Нам удалось ввести рыбную отрасль в повестку дня, как в Кабинет министров, так и в Верховную Раду. За первые полгода приняли 11 постановлений Кабмина. Такого количества изменений за такой период времени в рыбной отрасли не было никогда.
Результаты и Перспективы В 2016 году нам увеличили финансирование. 2017 год мы впервые за много лет получили необходимое количество средств, например, на топливо для нашей рибоохранной деятельности, – 27000000 грн. против 3300000 в 2015 и 2016. В 2014 году было 2700000 грн. Увеличили заработную плату от 2500 до 10000. Столько получают наши инспекторы территориальных органов, например. Этих средств недостаточно, но это начало. Появились новые лодки, новые автомобили.

Белые пятна

Насколько помню, вы хотели реформировать рыбоохрану по примеру патрульной полиции?
Меня этот пример вдохновил. Мы тоже решили перезагрузить систему. Первый «пилотный» проект – Киевский рыбоохранный патруль мы делали максимально образцовым. Это удалось. С остальными регионами – сложнее.
Основная проблема, с которой мы столкнулись, недостаточно дать зарплату, спецодежду, лодки и топливо. Самая большая проблема – в голове у человека. Если человек хочет зарабатывать на взятках, его ни что не остановит, даже если платить ему зарплату 10000 гривен. Несмотря на то, что мы тщательно отбирали новых людей, попали кадры, которые думали по-другому. Важно, чтобы эти отдельные люди не отравили снова всю систему.
Местные власти каким-то образом могут влиять на деятельность рыбоохраны?
Мы должны согласовывать назначения руководителей с местными властями. Наверное, в этом есть логика. Но иногда мы ее не понимаем. Например, когда направляем человека, который выиграл в конкурсе, а нам его не согласовывают.
Например, в Черкассах человек выиграл конкурс, однако уже после конкурса стали известны новые факты, часть общественности обвинила его в охотничьем браконьерстве, предоставив соответствующие документы. Формально закон не дает возможности отказать такому человеку в назначении на должность. Однако эта ситуация вызвала большое возмущение в части гражданского общества на Черкасщине. В связи с этим министерство отозвало согласование его назначения. Сейчас у нас там нет ни одного руководителя.
А в Черновцах женщина, которая никогда не работала в рыбной отрасли, настолько совершенно подготовилась, что отвечала на вопросы конкурса лучше, чем наши аксакалы. Она сейчас возглавляет Черновицкий рыбоохранный патруль, показывает очень хорошие результаты, наравне с мужчинами проводит спецоперации, ловит на Днестре браконьеров. Это свидетельствует о том, что реформа действительно происходит.
Есть несколько проблемных регионов. Конкурсы заблокированы в Херсоне и во Львове, например. На Херсонщине мы не можем завершить конкурс, потому что есть постановление суда, нам это запрещает. Оспаривает конкурс работник старого территориального органа. Мы ожидаем, когда дело завершится – сейчас в апелляции. По закону мы обязаны хранить старые кадры до момента, когда не запустится новый территориальный орган.
Есть еще проблемы в областях, где просто не выбрали никого. Общее разочарование людей сказывается на реформах. Если в 2015 году к нам на конкурс приходило очень много образованных людей, то сейчас уровень кандидатов заметно упал, многие банально не проходят конкурсный отбор.
Но в целом результат деятельности рибоохранного патруля очень положительный. Патруль работает в восемь раз лучше, чем в предыдущем году. Например, за первое полугодие 2017 года количество зафиксированных убытков и наложенных штрафов увеличилось от 9800000 грн. (2016 год) до 74800000 грн.

Суды часто становятся на сторону нарушителей

То есть деньги, которые шли раньше в карман инспектору-коррупционеру, сейчас идут в бюджет?
По нашей информации, процент взысканий от 10 до 15%, но контроль этого – не наша компетенция. И одной из проблем здесь является рассмотрение дел в судах, так рыбоохранный патруль не является стороной в суде, мы просто не знаем дальнейшей судьбы дел. К сожалению, суды часто встают на сторону нарушителей и они остаются безнаказанными.
У нас уже разработан законопроект, в котором мы повышаем штрафы за нарушения. И частично решаем вопрос, на получение информации о результатах рассмотрения дел. В тоже время мы предлагаем создать Фонд поддержки рыбного хозяйства. Это литовский опыт. Этот Фонд наполняется средствами, которые платят браконьеры.
Мы также с европейцами разработали законопроект о сертификате происхождения рыбы. Любая рыбная продукция должна сопровождаться документом, который показывает, где она была выловлена, когда и кем. Это не только вопрос безопасности, но и вопросы борьбы с браконьерами. Сейчас 60% рыбы находится в тени, она вылавливается без уплаты каких-либо налогов, платежей, распространяется через вполне легальные сети. Сокращение браконьерской рыбы – это в том числе и поддержка нашей аквакультуры, поддержка легальных рыбных фермеров.
Еще один ваш законопроект в Раде предусматривает увеличение штрафов. Сейчас минимальный штраф 34 гривны, мы увеличиваем минимальный до 1700 гривен. А за большие нарушения (использование взрывчатки и т.д.) увеличиваем до сотни тысяч гривен (255 тыс. грн.), или же уголовная ответственность. Надеюсь, что депутаты его поддержат в ближайшее время.

Международная помощь

Что еще изменилось за два года вашего руководства? Может, выращивать рыбы стали больше?
Официально выращивание рыбы не изменилось, но значительно вырос вылов рыбы и во внутренних водоемах и в море, потому что мы стимулировали наших предпринимателей показывать легальные уловы. От этого зависело, как будут распределены квоты на следующие пять лет.
К 2015 году распределялось 70-80% общего лимита вылова. Еще 20-30% распределялись в течение года. Соответствующая комиссия заседала чуть ли не каждые две недели. Не было формализованного подхода, который бы исключал субъективизм при распределении.
Поэтому мы начали распределять квоты не на год, а на пять лет. Начали это делать максимально объективно. Мы просто ввели принципы, которые существуют в ЕС. В результате появились недовольные предприниматели. Но была применена специально разработанная универсальная формула, на которую никто из членов комиссии не мог повлиять.
В формуле одним из критериев был вылов за предыдущие годы. Чем больше ты выловил в предыдущие годы, тем на большую квоту от общего лимита ты имеешь право в будущем. Теперь мы определяем, что, например, на Киевском водохранилище по лимиту возможно выловить тысячу тонн. У кого есть квота 1%, у кого 10%, соответственно, он знает, сколько ловить. В следующем году лимит может быть 1200 или 800 тонн, например.
Также мы оставили небольшой процент квоты в резерве для того, чтобы сделать так называемую инвестиционную квоту. Чтобы стимулировать предпринимателей, которые вкладываются в развитие и делают правильные рыбоприемные пункты, закупают новые лодки.
И еще часть ресурса мы оставили для того, чтобы его реализовать на аукционе. Этот механизм нужен, если закроется какая-то компания, и надо будет перераспределить ее квоту. Аукционы ведутся через Prozorro Продажи.
А если говорить только о промышленном рыболовстве?
Ввели принцип, что каждая сетка должна быть обозначена буем. До сих пор это были какие-то кустарные орудия, бутылки. Сейчас мы ужесточаем условия. Не просто буй, а еще с флажком. Чтобы было видно издалека. Это европейская модель регулирования рыболовства. За рубежом эти буи уже передают сигнал, и инспектор знает, кто и где поставил сетку.
Также мы начали процесс электронизации отрасли, в том числе – это онлайн-мониторинг судов благодаря помощи Эстонии, – одна из стран, которая реально помогла. Еще помогают норвежцы, литовцы, комиссия по регулированию рыболовства в Средиземном и Черном море ГКРС ФАО (Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН, – ред.).
Но я имел более оптимистичные ожидания относительно международной помощи в части предоставления техники, но ее не было. Нам надо было обеспечить 800 патрульных – не 10000, как в полиции. Но эти 800 патрульных – необходимое количество для 11 млн. рыбаков. Однако, после имеющегося успешного опыта запуска рыбоохранного патруля, реальных цифр, иллюстрирующих работу. Уверен, что в будущем переговоры с международными донорами будут более эффективными, отрасль получит помощь.

Была угроза потерять океанический флот

Еще одна из интересных историй – это океанический флот, который удалось вернуть под контроль Украины. Это одна из побед. Когда мы говорим, что удалось спасти флот, речь идет о танкере и четырех рыболовецких судах.
Результаты и Перспективы Когда я пришел на должность, то узнал, что у нас есть государственное предприятие, у которого есть танкер. А где он? Начали искать. Нашелся он в Турции. С фрахтователем связи нет. Отправили туда людей, оказалось, что судно арестовано за фиктивную долговую схему фрахтователя (арендатора судна) и уже выставлен на продажу. С помощью посольства и адвоката удалось обжаловать этот арест. Доказать, что это украинское судно, потому что Россия настаивала, что это судно «национализировано» ими в Крыму. Решению вопроса способствовали и тогдашние отношения Турции с Россией. Использовали все возможности, в т.ч. визиты первых лиц государства. В конце концов суд отменил аукцион по продаже судна, мы нашли новый экипаж, физически зашли на это судно и вычислили момент, когда можно выйти из порта. Надо было действовать быстро, потому что могла произойти ситуация при которой был бы наложен новый арест по каким-то надуманным основаниям.
Было физическое сопротивление?
Нет, не было. Старая команда была деморализована, пошла с судна. Судно было без экипажа, к тому же попало в небольшую аварию в порту. Было много нюансов, но удалось это судно спасти. Сейчас оно ремонтируется.
Какова цена вопроса? Сколько оно стоило?
В районе одного миллиона долларов. Насколько знаю, это единственный пример, когда Украине удалось отстоять в РФ свое крымское имущество.
Если же говорить об океаническом флоте, то это совсем другие цифры. Это от трех до пяти миллионов каждое судно. Я, еще когда проходил собеседование, слышал, что никто не знает, как спасти наш океанский флот. Потому что наши фрахтователи, за которыми стоят бывшие работники отрасли из Крыма, фактически взяли на себя контроль.
Они даже начали платить фрахтовую ставку не на материковую Украину, а в Крым. Крымские директора наших компаний открыли счет в кубанском Крайинвестбанке.
Мы вернули все в Украину, вели долгие юридические баталии и в один момент – нам очень повезло. Новая Зеландия, где эти суда ходят, ввела правило, что с 1 мая 2016 нужно получить местный флаг, чтобы вылавливать рыбу. А чтобы снять флаг Украины и поставить флаг Новой Зеландии, нужно было получить наше согласие.
В конце концов, мы восстановили контроль над всеми судами. Таким образом, у нас сейчас четыре океанических судна и танкер.
Этот флот… Какая его судьба в будущем, как вы считаете?
Государство должно выполнять специфические стратегические только ей присущие функции, например – охрана рыбы и водных биоресурсов, контроль за их популяцией, зарыбление.
А вести хозяйственную деятельность по отлову рыбы в мировых океанах – это история для частного бизнеса. Сейчас эта рыба даже не попадает на рынок Украины. А если попадает, то это лишь сотни килограммов в год. Это какая-то дорогая элитная рыба, которая продается только в нескольких магазинах по всей Украине.
Наиболее эффективный способ решить проблемы с океаническим флотом – это передать его на приватизацию. Получить в государственный бюджет, я думаю, можно минимум 400 млн. гривен. Желательно эти деньги тоже вложить в развитие рыбного хозяйства.

Андрей ЯНИЦКИЙ.

f tw yt25 moymir ok vk Google-plus2

Стрелково-тренировочный центр «Территория Z»

 

Дистрибьютор в Запорожье двигателей Парсун и лодок Шторм

 

Ваше фото