У истока, в смоленских мхах

Suprunenko – Что на ужин для гостя сладим?
В прошлом бочаровский тракторист «в почете», а ныне бойкий пенсионер и заядлый рыбак Иван Новиков демонстративно зевнул, хлопнув ладошкой по губам, сунул ноги в калоши и бросил жене:
– Пойти разве, что на Днепр, щучку какую стегнуть.

Я думал, что Иван, к которому меня определили на ночлег, заведет трактор и мы отправимся куда-нибудь за деревню, однако тракторист спустился с крыльца, равнодушно глянув в сторону своего застывшего посреди лужи «железного коня», и по деревянным мосткам, что пролегли через лужок, прошлепал к ручью, который протекал мимо его дома. Ширины в нем было метра три от силы. Дно заросло водорослями, которые колыхались у самой поверхности. На берегу под раскидистым ивовым кустом Иван неторопливо распаковал снасть, которая представляла собой спиннинг с маленькой блесенкой на тонкой леске, и бодро произнес:
Suprunenko2 – Это тебе и есть Днепр. Самый что ни есть настоящий. Здесь уже и плотвичка есть, и окушек пробегает, а в прошлом годе сыну удалось вот на эту самую удочку даже щурца подцепить...
Еще до того, как человек научился разжигать костер, он уже добывал себе пищу рыбной ловлей. С острогой, удочкой, луком, сеткой наш далекий предок бродил по речным перекатам, пробирался на челне через тростниковые заросли, застывал в засаде над тенистыми протоками. И удача часто сопутствовала неутомимому следопыту. Тем более, что воды были пристанищем большого количества рыбы и другой живности. Днепр и разбросанные по его берегам речушки и озера издревле в изобилии кормили рыбой всякого, кто селился возле воды и имел охоту к вольному рыбному промыслу.
Славутичем называли Днепр наши славянские предки – славной дорогой была большая река, славилась она и рыбой, по лесным и степным окраинам разносилась слава и о днепровских рыбаках.
Всегда интересно начать с самого начала. Свое путешествие по Днепру, программа которого включала в себя прежде всего изучение народных способов добычи рыбной живности, я начал с верховьев великой реки. Более того – с ее истока. Еще по дороге к нему (а от райцентра я решил пройти часть пути пешком) я спросил у двух старушек, что пасли коз на берегу озерца:
– А что ловится у вас тут, бабули, рыбка? – спросил я у них.
Дарья и Гапья (так они «обозначили» себя, не конкретизировав кто есть кто) переглянулись, наконец та, что пониже, в валенках, буркнула недовольно:
– Аль уже повыловили всю, аль сама извелась. Не знаю. Ходют тут какие-то с прутами...
– Так то удочки, – вставила свое ее подруга в пиджаке с порванными полами.
– Какие-таки удочки Suprunenko3 , если рыба с палец… А ты часом не разведчик будешь? Нет? А я думала – разведываешь, как мы тута в глубинке живем.
Селение Бочарово Сычевского района, рядом с которым расположен исток Днепра, – смоленская глубинка. После дождя деревня выглядела довольно неприветливо. Улицы были пустынны, а избы казались нежилыми. Об истоке Днепра тут знает каждый. Это своеобразная достопримечательность, визитная карточка края. Недаром в прошлом местный колхоз назывался «Вершина Днепра», а уже в наше перестроечное время одно из крестьянско-фермерских хозяйств окрестили «Исток Днепра». Обо всем этом мне поведал по дороге к истоку мой провожатый «заведующий культурой» Бочарова Алексей Феоктистов. Для сельского библиотекаря днепровский исток не просто географическое понятие, а некий символ, точка отсчета. Леша – добровольный гид всех днепровских паломников. Они часто и останавливаются у него перед тем, как совершить марш-бросок к знаменитому роднику. 
Днепровские плесы – крохотные лужицы, в которых, правда, уже шмыгает рыбья мелочь, ручьи, впадающие в основное русло начинаются сразу за околицей, однако до истока еще добрых семь километров. Семь «добрых» бочаровских километров это – разбитые колеи, раскисшие после дождя обочины, мочажины и болотца. Вобщем, липкая дорожная грязь по колено – без сапог не пробраться. Лишь на светлых сухих взгорках глаз радовали заросшие сиреневым люпином поляны. Дорога свернула налево, а мы по едва заметной тропинке через мелколесье прошли к истоку. Я приблизился к серому колодезному срубу. Совсем близко чернела вода. Она была неподвижной и казалась густой и тяжелой.
– Леша, а почему считается, что Днепр именно с этого места начинается? – спросил я у своего провожатого. – Ключа вроде не видно...
Вопрос отнюдь не смутил моего спутника, по всему видно, ему не раз приходилось «отбиваться» от подобного, вполне обьяснимого любопытства.
– Вот, вот, телевизионщики как-то к нам приезжали, кино про Днепр снимали, так один меня заставил в яме с водой ногами побултыхать, чтоб в кино люди увидели, что Днепр с живого родника начинается. С родника-то родника, только он не на поверхности, а спрятан под мхами. У нас тут, что ни болото, то «мох» или «омшара». Есть Павловский мох, Гавриловский, Днепр берет начало в Аксюнинском мху. Это метров сто отсюда. Без болотных сапог туда не добраться. А этот сруб не зря тут старики поставили. В засушливые годы все вокруг пересыхало, только здесь вода была. Так вот природа распорядилась, сама определила место истока, а люди по-своему его обозначили.
Я наклонился, зачерпнул ладонью воду. Понюхал, дотронулся губами. Вода была чистой, прохладной, но явно отдавала болотом. Но это была днепровская вода! Самая первая. И ручеек в двух шагах от сруба уже назывался Днепром. Уже был началом Реки. Дальше на юг он примет родники и речушки, наберет силу, окрепнет, напоит города и веси, закрутит турбины гидростанций, превратится в моря. Здесь же, на Валдайской возвышености, на высоте 253 метров над уровнем моря днепровская вода беззащитна и ранима. Здесь она обнажена и всем доступна, тут среди мхов и болот она еще в колыбели. Недаром на Руси издавна истоки некоторых речек, места их зарождения называли «колыбельками».
В моем блокноте есть выписка из старинной летописи: «Днепр бо потече из Оковьского леса и потечеть на полдне; а Двина из того же леса потечеть, а идеть на полунощье и впадеть в море Варяжское; из того же леса потече Волга на всток». Это, пожалуй, первое упоминание об истоках Днепра и других рек. «Ока» на угро-финском означает «вода», «река». Зеленая чаща на водораздельной гряде – это «лес, дающий воду». Мне, правда, в старинном названии окружающего исток леса больше слышится «око». И само-собой приходит на ум суждение, что родники ранимы, как глаза, и беречь их нужно, как зеницу ока. Об этом вот гласит и надпись: «Остановись, путник, ты находишься у истока великой реки Днепр. Береги ее». Надпись на двух языках – русском и украинском. Она вырезана на доске, что висит на цепях под крышей сруба, который стоит метрах в десяти от истока.
– Беречь не только воду надо, но и зверя, и птицу, и рыбу, – сказал Алексей. – Когда-то тут лоси, как древний летописец сообщал, «яко самозванни на заколение прихождаху». А потом повывелись. Стали ископаемой редкостью. Бабы однажды увидели одного и приняли за медведя с рогами. Да и рыбы уже той не стало. Раньше по мхам, да по лесным ручьям этого добра для всех хватало...
Про то, как было здесь «раньше», Иван Новиков мне поведал за ужином со всеми подробностями. В Днепре нам не удалось разжиться даже хвостиком. Однако Ивана это ничуть не огорчило,
– Пошли на овощник – там у меня всегда рыбка заначена для гостей.
– Куда?! – переспросил я.
– На огород, – как ни в чем не бывало ответил Иван. – Рядом с ним я лет пять назад пруд вырыл.
При мне тракторист вытащил из квадратного пруда привязанную к веревке какую-то железную трубу. Перевернул, потряс над мостками и вытряхнул с десяток карасей. Как объяснил мне изобретатель, необычное орудие лова здесь в деревне называлось «норкой». Из решета для сортировки зерна согнута труба, один конец ее запаян, а в другой вставлена воронка из того решета. Через эту воронку рыба попадает в трубу, а назад выбраться не может. Принцип тот же, что и у верши.
Так что на ужин мы оказались с рыбкой. Иван даже умудрился на скорую руку из небогатого улова весьма аппетитную и сытную уху сварить. В конце он заправил варево щепоткой сухих грибов и поболтал в нем венчиком крапив!
– Такой, как в Бочарове возле истока, ты больше нигде на Днепре ухи не посмакуешь, – сказал он на прощание, – У нас хоть и рыбка-«потерушка», а сладка юшка...
Горазд на выдумки наш сельский человек! Нигде не пропадет. Особенно, если еще охоч до рыбалки, и «свою» малую речушку, озерцо рядом с домом он обихаживает, как собственный огород. Вода ведь, как и земля, и лес, тоже кормилица, тоже требует заботы и уважения.
Километрах в десяти от Бочарова, где Днепр уже устойчиво «держит» русло, я встретил рыбака, который орудовал косой прямо посреди речушки. Я подошел ближе и увидел, что он скашивает под водой траву. Его напарник проталкивал ее палкой ниже по течению.
– Речка с каждым годом зарастает, вот и приходится устраивать водную косовицу, – объяснил он.
– Сначала прокашиваем полосу посредине реки, а потом делаем прокосы к берегу. Можешь прямо с порога удочку забрасывать. Хоть коту, хоть себе на ужин всегда надергаешь мелочевки. В наше время это для нас немалое подспорье...
Днепр на всем протяжении был и остается кормильцем тех, кто поселился на его берегах. И, возможно, за богатые уловы в низовье Славутича украинские и российские рыбаки должны благодарить своих собратьев, что живут в верховьях Днепра.

Владимир СУПРУНЕНКО.

f tw yt25 moymir ok vk Google-plus2

Стрелково-тренировочный центр «Территория Z»

Генеральный дистрибьютор в Запорожье, Шторм

Дистрибьютор в Запорожье двигателей Парсун и лодок Шторм

Книга Спиннинговая рыбалка

Ваше фото