Нужда на отшельничество

otsh – Ты, хлопче, на своем човнике от Днепра лучше в глушь не суйся. Потеряешься между островами – до темрявы не выберешься, – предупредил меня местный рыбачок. – Разве что на хутор до Галушки завернешь. Там и заночуешь. Рыбак он знатный. Такой юшкой нагодует – без горилки опьянеешь…

На плавневых островах я встречал немало рыбаков, которые жили уединенно и обособленно вдали от цивилизации. Разные возраста и судьбы. Образ жизни один и одна страсть – рыбалка.
Оседали тут в плавнях ниже днепровских порогов люди по разным причинам, однако надолго задерживались в основном склонные к уединению, одинокой жизни среди дикой природы. Многие исключительно по своей воле обрекали себя на добровольное отшельничество. В рассказах о запорожских казаках часто упоминаются «самитники», «пустельники», «скительники», «одинаки». Так в народе называли отшельников. В землянках, пещерах, хатках-«бурдюгах» жили «совершенно одинокие казаки, искавшие полнейшего уединения от бурной сичевой, и от тяжелой семейной хуторской жизни». В народе бытовало множество историй о таких «пустельниках». В днепровских селах, например, рассказывали, что в плавневой «густянке» когда-то обитал бывший запорожец-характерник – «высокий-превысокий дидорака, с длинною-предлинною, до самых колен бородой и со страшными-престрашными, точно у зверя, когтями». Тягу к отшельничеству унаследовали и современные потомки запорожцев. Путешествуя по плавням, знакомясь с бытом «островитян», я убедился, как сильна страсть многих горожан к вольному, обособленному житию вдали от цивилизации. Кстати, везде мне встречались люди, испытующие нужду на отшельничество, бродя по самым глухим закуткам Украины и России, я постоянно натыкался на временные хибарки и шалаши, а то и весьма капитальные строения добровольных отшельников.
В Подмосковье за поселком Туголесский Бор (это окраина знаменитой Мещеры), где живет моя мать, простираются обширные болотистые массивы. На десятки километров глушь, безлюдье. Я часто выбираюсь туда за клюквой. Однажды набрел на песчаный островок, посреди которого в окружении сосенок стоял довольно уютный домик, окруженный палисадником. Рядом на бугре лежала перевернутая лодка, возле которой был врыт крест с чьим-то малоразличимым портретом. Туголесьем раньше называлась вся лесистая местность, а Туголесским Бором болото. Дело в том, что словом «бор» в некоторых говорах средней полосы России называют не сосновый лес, а сухие, местами песчаные участки среди болот. Нередко на эти окруженные топями островки можно попасть лишь на лодке или в сухое время по хлипким гатям из коряг и жердей, которые приходится нащупывать в торфяной жиже. Однажды, пробираясь по такому мостику, я оступился и чуть ли не по пояс ухнул в трясину. Благо рядом на бровке росла березка, за которую успел ухватиться. Охотники, рыбаки, добытчики брусники и клюквы обычно на таких сравнительно сухих возвышенностях устраивают балаганы, из подручного материала сооружают хибарки, а то и бревенчатые избушки-зимники ладят. В этих жилищах, случается, поселковые, а то и захожие чудаки обосновываются на годы. Занимаются в основном добычей рыбы. Тут и особого умения, каких-то хитрых снастей не надо, чтоб ее поймать – сама в руки идет. И в озерах, и на болотах, и в канавах.
otsh 1 Что же заставляет людей бежать от цивилизации? Почему люди отказываются от благ прогресса и настоящий смысл жизни ищут в отшельничестве? Кто они, современные добровольные Робинзоны? На Днепре, километрах в двадцати ниже Запорожья на берегу маленькой протоки, которую местные браконьеры окрестили Партизанкой, – хуторок Бориса и Людмилы Овчинниковых. Я часто наведываюсь к ним, расспрашиваю о рыбе, грибных местах, подробностях плавневого быта. Борис когда-то был егерем в этих местах, а потом раздумал возвращаться в город и «сел зимовником» на острове. Летом вокруг полно соседей, а вот зимой иногда приходится туговато. «Насупимся, как те пугачи, друг на друга зыркаем, – поведала мне более словоохотливая Людмила – Чтоб во рту не завонялось, так иногда гаркнешь в ответ... А все лучше чем в городе. Тут простор, тут река, рыбалка»
У Овчинниковых вполне приличное по плавневым меркам хозяйство. Есть даже корова, выкармливают кабанчика, курей держат, само собой, огород, садик. Для почетных гостей (однажды я тоже удостоился этой чести) они «заводят» надраенный до блеска медный самовар 1870 года. Для него Борис специально запасает сосновые шишки, за которыми ездит на правый берег Днепра.
В плавнях без лодки, как без рук. У Овчинниковых есть и баркасик для перевозки сена, которое они заготовляют на соседнем острове Седластом, и каючок для рыбной ловли, и даже легкий жестяной челн, в котором можно переправляться через Днепр по первому тонкому льду, отталкиваясь от него двумя палками с железными наконечниками. Лодочка от берега до берега скользит, не проваливаясь. А где вдруг треснет лед, там можно и веслами поработать. Рыбалкой Борис и Людмила занимаются круглый год. Умеют и рыбку самыми простыми снастями ловить, и готовить из нее вкуснейшие блюда. Благо времени и для ловли, и для готовки предостаточно.
Однажды возле хутора Овчинниковых я заметил на мелководье катер, на корме которого болтался черный флаг. Подул ветерок, флаг распрямился и на нем отчетливо стал виден череп с костями. Пристав к берегу я познакомился с хозяином катера. У предпринимателя Жени Санжина достаточно средств, чтобы построить особняк в престижном дачном поселке, однако он не торопится возводить хоромы. Слепил хибарку в плавнях, обнес ее плетнем, посадил цветочки и регулярно каждую неделю приезжает сюда с семьей.
– А флаг зачем? – спросил я.
– А это символ отдыха, – не задумываясь, выпалил Женя, поправляя черную косынку. – Не вечного, конечно... У меня еще и пушечка имеется, пошли, продемонстрирую... Однако главное, это – спиннинг. Только с ним я себя человеком чувствую. Как размахнешься, как забросишь, как потом потянешь...
От Партизанки плавневые дачки и хуторки тянутся до Сердюков. Добравшись сюда, я сразу за охотхозяйством подгребаю к песчаному мыску, отделенному от основного острова искусственной протокой. Здесь в окружении сарайчиков и навесов стоит белая глиняная хатка Алексеевны. Однажды пенсионерку Раису Алексеевну Надрагу знакомые чуть ли не силком затащили на реку. Она провела ночь в палатке на днепровском берегу и после этого заболела плавнями. Женщина она была решительной и деятельной, в молодости даже состояла при должности. Оставила в городе квартиру детям, за бесценок купила эту хатку, в которой когда-то жил бакенщик, и стала заправской рыбачкой и грибницей. Ее хлебосольство (я до сих пор помню вкус ее борща с линями) славилось по всем плавням. «Лексеевна – человек», – говорили днепровские рыбаки. В их устах это была наивысшая похвала.
Разные судьбы у моих героев – затворников. Я не пытался лезть к ним в душу. Просто в разговорах «за чаем», беседах у костра то одно вылазило, то другое выскакивало. Малая толика отшельнического «блага» стала приоткрываться мне, когда на несколько дней, а то и на неделю я, задерживаясь на островах, сам становился Робинзоном. В лесной чаще, на своем острове, заветном пустынном берегу житье-бытие без суеты и оглядки, боязни кого-то не догнать, куда-то не успеть, с кем-то разминуться. Благ в мире много. И, наверное, высшее – просто жить среди природы и ее почитать за судьбоносный дар на всю жизнь. Своя воля у плавневых островитян, свои привычки и чудачества. Однако есть одна страсть, которая объединяет отшельников, которые селятся вблизи водоемов. Имя этой (порою всепоглощающей!) страсти – рыбалка. Древние говорили, что боги не засчитывают в счет жизни время, проведенное на рыбалке. Где удят рыбу и едят просто, там живут лет по сто. Что ж, склонным к уединенной жизни рыбарям, которые не расстаются со снастями, отмеряны долгие годы счастливой жизни на природе.

Владимир СУПРУНЕНКО. 

f tw yt25 moymir ok vk Google-plus2

Стрелково-тренировочный центр «Территория Z»

Генеральный дистрибьютор в Запорожье, Шторм

Дистрибьютор в Запорожье двигателей Парсун и лодок Шторм

Книга Спиннинговая рыбалка

Ваше фото