Карп и лебедь, которых не съели

Карп и лебедь, которых не съели Есть люди настолько веселые и энергичные, что невольно кажется: они – вечны. К такой породе, несомненно, относится Александр Иванович Силищев. Небольшого роста, суховатый, озорной капвторанг, то бишь капитан второго ранга, даже с борта боевого эсминца в Баренцевом море умудрялся удить треску!

Нечего уж говорить, что, сойдя на берег, он никогда не забывал простую поплавочную снасть. Александр Иванович баловался ею на Сахалине и в Каспийском море, на Кубе и в Крыму. А судьба свела нас на Днепре, и вот что рассказал мне при первом знакомстве этот неугомонный рыболов:
– Сижу с удочкой на скалистом берегу у села Ясиноватое, ну, нашей же Запорожской области. Знаешь, конечно. Тихонькое утро, голубая водица. Солнышко только выглянуло из-за далеких курганов. Прямо рай. Вдруг слышу: ба-бах! Гляжу, две большие белые птицы вынырнули из легкого туманца на том берегу. За ними лодка тарахтит. Опять ба-бах! Птица упала. Вторая белянка, словно желая помочь или попрощаться, развернулась и пошла назад, навстречу верной гибели. Снова ба-бах! Промазали. Я изумился: стреляют же сволочи... лебедей. Вскочил, начал кричать. Да куда там? Расстояние не меньше километра. Все-таки птица вроде бы услышала меня, прилетела сюда и села рядом, в тростниках.
– А номер лодки заметили?
– Нет. Далеко же.
Карп и лебедь, которых не съели Обсуждая это происшествие, мы с Александром Ивановичем пришли к выводу, что охотились больные люди. Как говорится, больные на голову. Иначе кто же станет уничтожать такую редкую красоту?
Случилось это, когда в тенистых прудах запорожского парка Дубовый Гай плавали два величественных черных лебедя. Мне они напоминали что-то совершенно потерянное в людях: чистую грацию и аристократическое, казацкое достоинство без всякой глупой надутости, свойственной чиновникам и нуворишам.
Вместе с тем эти парковые птицы были доверчивы, как дети. Из наших рук брали хлеб, разваренные зерна пшеницы и благодарно кивали. Однажды воспитательница привела к пруду ребятишек. Они стали шуметь:
– Утки! Утки!
Я прислушался. Молодая воспитательница сказала внушительно:
– Нет, детки. Это же гуси. Видите, какие они большие?
Тут подоспел Александр Иванович с удочками и тихо им объяснил:
– Милые мои малыши, это же лебеди. Сама поэзия!
Потом одна птица из той прелестной пары исчезла. Породистые жирные собаки, которых здесь выгуливают без поводков, достать ее не могли, хотя и пытались, лаяли, упираясь лапами в берег. Откормленных псов, как и их дебелых хозяев, явно раздражало чужое, голодное величие. Похитила лебедя, видимо, все же дворняга, по ошибке именуемая человеком.
Тот, что остался (мы с Александром Ивановичем звали его Чернышом) плавал все лето в печальном одиночестве. Изредка безнадежно, трубно звал подругу, и жаль его было до слез. А рядом хлопотливо ныряли, добывали поживу, крякали дикие утки с селезнями. Черный гордый лебедь подруливал к ним, пытаясь подружиться. Однако они, суетные, сторонились большого величия, возможно, думали: «Кто его знает, чем оно грозит?».
Незаметно подкралась осень. Посыпались на воду желтые листья дубов, кленов, ив. Придя как-то с Силищевым в парк, мы не увидели Черныша. Куда же он подевался? Осиротевший пруд был усеян снулой, больной рыбой. Лини, карпы, щуки дергались, тонули, всплывали. Говорили, что сюда попала заводская отрава из текущей рядом несчастной Мокрой Московки. Наша человеческая зловредность угнетала пуще, чем лай откормленных псов.
Вспомнилось, как компьютерный мальчик из рогатки перебил высокую, изящную ногу розового фламинго, который вышагивал в зооуголке детской железной дороги. И живая «экзотика» из парка тоже куда-то исчезла. А ведь тут в вольерах ходили дивные павлины, фазаны, в аквариуме плавали радужные рыбки. Хапучему бизнесу и его слуге – государству не нужны бесплатные детские радости.
– Нечем кормить «экзотику», – пожаловался нам директор «Дубового Гая». – Самим бы не откинуть коньки.
– А куда последний лебедь делся? – спросил я с надеждой.
– Улетел! – хоть чем-то порадовал нас директор и назвал заповедную косу на Азовском море, где сейчас живет Черныш. – Он же окольцован, и нам оттуда звонили. Может, весной и возвратится.
«Ну, слава Богу, что не съели, – подумалось. – Значит, есть лучик надежды. Увы, не нами зажженный, а самой птицей. Надолго ли хватит ее доверчивости?»
Неожиданное продолжение имела и первая история, рассказанная Силищевым. Поистине, шила в мешке не утаишь. Как-то зимой был я на стылой рыбалке. Обычно избегаю ее из-за того, что не раз купался среди льдин. А тут что-то меня потянуло к лункам.
И не зря. Разговорился на берегу, у костерка, с таким же любителем, о лебедях заикнулся, в которых стреляли.
– Так это же мы с батей охотились, – без утайки сообщил подвыпивший рыболов. – Еще легкий туман стлался над водой. Смотрим, гусь. Мы ба-бах! Он упал. И второго стреляли, да промахнулись. Подплываем к добыче, а это, гадство, лебедь. Ну, куда его? Ясное дело, взяли. Не пропадать же добру.
– И не жалко было?
– Да кто ж знал, что он – лебедь. Охотничий азарт, понимаешь?
– А где случилось? – уточняю. – Напротив села Ясиноватого?
– Да, в тех краях. Приехали домой, ощипали птицу, сварили. Потом понюхали. Ну, не годится! Рыбой воняет. Так того лебедя никто и не стал жрать...
Александр же Иванович продолжал удить в тех краях. Там действительно райские места. Голубой присмиревший Днепр, обходя древний скалистый отрог, разливается несказанно. Сидя на высоком берегу, где за твоей спиной и за посадкой деревьев желтеют пшеничные нивы, ты словно тонешь в лазури бездонного неба и привольных вод. В таком благословенном месте хотелось бы и успокоиться навек.
Старик Силищев, однако, об этом не думал. Первым делом он нарезал шампиньонов, белеющих под ногами. Полюбовался полянкой, где цвела сон-трава. Затем спустился по крутой скалистой тропинке к самой воде, устроился среди замшелых гранитов и забросил удочку. В этом пустынном месте редко кто рыбачит из-за... черных и серых ужей и змеек. Они безобидно плавают около тебя или греют бока на валунах. Не каждому, конечно, понравится такое соседство.
Карп и лебедь, которых не съели Александр же Иванович никого не боится. Знай, кидает подальше прикорм из кукурузной каши со жмыхом, наживляет красных навозных червяков и ждет клева. Смело брали увесистые караси, окуни, порой даже голавли.
И вдруг все стихло. Ни одной поклевки. Силищев не мог понять: в чем дело? Такое, конечно, случается. Крупная щука подошла, или сом распугал всю рыбу? В таинственных глубинах, скальных придонных пещерах здесь обитают любые хищники.
Однако то, что показалось на поверхности воды, поразило даже такого испытанного удильщика, как Александр Иванович. Рыба явно напоминала всплывающую субмарину! Сначала вынырнул огромный плавник. За ним – темная широкая спина. Кто это еще такой?
Силищев оглянулся по сторонам, проверяя зрение. Оно было в порядке. А рыбина медленно и величаво шла... к берегу! Прямо к удильщику. Вода очень чистая, светло-зеленая, и он наконец рассмотрел, что это – карп. Ну, гигант килограммов на сорок! Во всяком случае так показалось пораженному рыболову.
Что бы вы сделали на его месте? Конечно, то же самое, что и Александр Иванович. Мгновенно выдернув заброшенную снасть, он быстро наживил самого крупного червяка и поднес его карпу. Под самый нос. Однако гигант не обратил на это никакого внимания. Он все так же спокойно и величаво плыл к берегу.
Силищев забеспокоился. От греха подальше убрал ноги с притопленного валуна и оглянулся, прикидывая, куда бежать.
Карпище угрожающе чмокал мясистыми губищами. Мощь у этой рыбки не шуточная, когда она рвет, словно волос, миллиметровые лески. Если в них запутаешься, карп утянет тебя на дно в мгновение ока! Ясное дело, такого никто не помнит. Но где же те потерпевшие? И никого в округе нет. Прямо мистика какая-то!
Между тем огромный карп подошел вплотную к скале. Зачем? Александр Иванович от испуга даже ноги поджал. Рыба постояла возле садка с мелочью, вроде бы понюхала ее, посочувствовала и так же тихо развернулась, и поплыла себе дальше.
Лишь теперь Силищев понял, что карп... болен. Вода-то чистая. Но это сейчас. А во время дождей? Рядом же поля с гербицидной отравой. Дождь смывает ее в реку. Возможно, карп и хлебнул той химии. Это мы к ней привыкли. А много ли ему надо, чистоструйному, чтобы отравиться? Качая головой, Александр Иванович с сожалением смотрел, как гигант осоловело плыл вдоль скал. Что его ждет? А может, он просто стар? Рылся в иле на темных глубинах и решил напоследок поглядеть на белый свет, на эти чудные берега с плакучими ивами, сон-травой да шампиньонами. Узреть захотелось ему и утреннее солнышко, что выкатилось из-за холмов. Силищев улыбнулся и сказал гадючке, которая свернулась калачиком рядом с его сапогом:
– Видишь, как хорошо, что мы не поймали его и не съели, когда карпик был еще очень маленьким!


Виктор АХИНЬКО.

f tw yt25 moymir ok vk Google-plus2

Стрелково-тренировочный центр «Территория Z»

Генеральный дистрибьютор в Запорожье, Шторм

Дистрибьютор в Запорожье двигателей Парсун и лодок Шторм

Книга Спиннинговая рыбалка

Ваше фото